В октябре 1948 года Арсений Эзнепидис (будущий Святой Паисий Святогорец) закончил обучение воинской специальности и в качестве радиста был зачислен в отдельную разведроту, располагавшуюся в городе Агри́нион.

Эта рота была освобождена от строевой подготовки, изучения устава и тому подобного. Её задачей был поиск и уничтожение отрядов ополченцев в горах Центральной и Западной Греции.

О том, как героически рота-невидимка выполняла боевую задачу, преподобный старец вспоминал позже, когда, будучи монахом, он стал невидимым для посторонних глаз героем Христовым.

Через сорок лет преподобный старец Паисий Святогорец напишет: «Помпезность и трезвон не помогают добиться даже мирской цели. На войне я служил в отдельной разведроте, и мы всё время скрывались: то за горками, то под горками. На параде строевым шагом за всю войну я не прошёл ни разу».

Разведроту, где служил старец, прозвали «буйной», поскольку её офицеры, а также многие из солдат были смельчаками «с сумасшедшей жилкой». Они воевали мужественно, не беря в расчёт опасности и злоключения. Такая же «сумасшедшая жилка» была и у Арсения, который всегда был готов совершить жертву ради Бога и ближнего.

В начале суровой зимы 1948/49 года рота разбила лагерь недалеко от вершины горы Ома́лия, на высоте около 1 800 метров от уровня моря. Эта гора была естественным наблюдательным пунктом, откуда можно было контролировать почти всю горную область вокруг Навпа́кта. Там в ночь на праздник Введения Пресвятой Богородицы лагерь накрыла страшная снежная буря. За несколько часов завалило много палаток, и большинство солдат оказались заживо погребёнными под снежными завалами.

Поняв, что рота находится в опасности и может остаться под снегом и льдом навсегда, Арсений побежал к командиру.

Тут же забили тревогу, и немногие солдаты, оказавшиеся не под снегом, побежали раскапывать остальных. Но снег валил не переставая. С каждым часом обмороженных становилось больше и больше, и ротный врач как мог пытался их спасти.

Арсений, несмотря на то что снег залеплял ему лицо и почти не давал дышать, не останавливаясь, работал мотыгой — насколько позволяли обледеневшие руки. В ту ночь он выкопал из-под снега двадцать шесть обмороженных. Одновременно, изо всех душевных сил, он горячо просил Бога прислать им помощь.

И помощь не замедлила: в утренних сумерках солдаты увидели, как к ним поднимаются три крестьянина из близлежащей горной деревни Элату́. За плечами у них были огромные бутыли с домашней водкой. С помощью этой водки ротный врач смог привести в чувство и вернуть к жизни обмороженных солдат.

В сопровождении крестьян рота пошла вниз, в деревню, где крестьяне разобрали солдат по своим домам и их отогрели. Потом преподобный старец часто вспоминал ту тяжёлую ночь и говорил: «В тех снегах я чувствовал огромную, ни на что не похожую радость. Это была радость жертвы».

Отогревшись, рота спустилась ниже, чтобы до конца зимы встать лагерем на высоте Макрива́лто, иначе называемой «Святой Иоанн» — по находившейся там церковке Честного Иоанна Предтечи. Эта высота тоже имела выгодное тактическое положение. Ротный приказал солдатам рыть в земле глубокие ямы, застилать их брёвнами, сверху покрывать досками и листами жести. В углу крыши было отверстие для выхода дыма — солдаты могли разводить в этих блиндажах огонь и греться.

Досок для блиндажей не хватало, и ротный послал за ними Арсения в одну из расположенных неподалёку деревень, жители которой почти все ушли, боясь ополченцев. Председатель сельской общины предложил разобрать заборы и сараи, но у Арсения не поднялась на такое дело рука, и он отказался.

Он считал варварством рушить хозяйство людей, которые столько лет страдали от войны, а сейчас были вынуждены даже оставить свои дома. Арсений вернулся в лагерь с пустыми руками и предложил ротному отправить в центр радиограмму с просьбой привезти им доски. «Тебе даже такое простое дело нельзя поручить!» — рассердился офицер и послал за досками других солдат.

Мы электронное издательство «Орфограф — переводчики и издатели книг преподобного старца Паисия Святогорца. Купить электронные и бумажные книги преподобного Паисия Святогорца по цене издательства можно в нашем интернет-магазине прямо сейчас.

Быстрая доставка книг преподобного Паисия Святогорца по всей России и Беларуси — к вам домой, в офис или на ближайший пункт самовывоза. Оплата при получении или предоплата картой. 

The post Как на праздник Введения 1948 года Святого Паисия Святогорца чуть не засыпало снегом в горах (тогда он служил в разведроте) appeared first on Книги Преподобного Паисия Святогорца.

Преподобный Паисий Святогорец принимал людей с добротой и простотой. Слушал их со вниманием и терпением. Говорил со смирением и рассуждением, не как учитель, а как брат.

Обычно, обращаясь к кому-то, он начинал свою речь со слов «полагаю» или «помысел говорит мне», а заканчивал словами «простите меня». Посетителей он во всём ставил выше себя.

Преподобный старец Паисий Святогорец: «Что я могу вам сказать, ребята? Столько лет я бьюсь над тем, чтобы дойти до нуля, но вижу, что впереди простирается ещё целая дорога»

Когда ему целовали руку, едва терпел это, и не вырывал руку только чтобы не оскорбить пришедшего. «Когда мне руку целуют,—говорил он,— мне становится тошно от самого себя».

Себя преподобный считал консервной банкой, которая отражает солнечные лучи, а люди принимают её за золото.

«Иногда, — рассказывал он, — в каливу приходят люди с сильной верой в то, что пришли увидеть святого. Что тут поделаешь, ну так вот они считают. И вот, Бог, воздавая им за их веру, освещает Своими лучами меня — консервную банку, и они видят, как она блестит. Люди укрепляются в вере, а я после их ухода остаюсь таким же, как и прежде — весь в ржавчине».

Нескольким молодым людям, пришедшим к отцу Паисию и просившим что-нибудь им сказать, он с глубоким смущением ответил: «Что же я могу вам сказать, ребята? Ну что? Столько лет я бьюсь над тем, чтобы дойти до нуля, но вижу, что впереди простирается ещё целая дорога».

А одному преподавателю, который, находясь под впечатлением слов преподобного, воскликнул: «Отец Паисий, да вы—святой!» — он ответил: «Я хуже уголовника. Ведь уголовник совершил двадцать преступлений, хотя гены и воспитание получил такие, что мог бы совершить и сорок.

А мне, даже если бы я совершил и двадцать добрых дел, всё равно не было бы оправдания, потому что мне надо было совершить их по меньшей мере в два раза больше».

✅Это была глава из переведённой и опубликованной нами книги «Житие Преподобного Паисия Святогорца». В книге 600 стр и 59 иллюстраций, это самое полное и подробное описание жизни великого святого наших дней.

Полностью Житие преподобного Паисия Святогорца в бумажном виде с доставкой по России здесь, в электронном виде для чтения на телефоне или компьютере здесь.

Все книги преподобного старца Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия, а также Житие преподобного Паисия Святогорца) в электронном виде для скачивания и в бумажном виде с доставкой — на нашем сайте старецпаисий.рф.

О наших исключительных правах на распространение книг преподобного Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия и Жития преподобного Паисия Святогорца на русском языке) вы можете почитать здесь.

The post Жизнь преподобного Паисия Святогорца. Почему святой старец Паисий начинал свою речь со слов «полагаю» или «помысел говорит мне» appeared first on Книги Преподобного Паисия Святогорца.

В марте 1950 года отставному фронтовику Арсению Эзнепидису (будущему Преподобному Старцу Паисию Святогорцу) было 26 лет. Пережив подростком тяготы итальянской и немецкой оккупации, затем 2 года службы радистом в отдельной разведроте в горах Эпира в самый разгар гражданской войны, он, как только был уволен в запас, не заезжая домой, уехал на Афон, чтобы исполнить свою давнишнюю мечту — стать монахом.

Однако, пожив на Святой Горе послушником около 3 месяцев, он уступил просьбе отца помочь семье, переживая о том, что младшая сестра Христина ещё не выдана замуж.

В конце июня 1950 года Арсений вернулся в Коницу и начал помогать отцу в сельскохозяйственных работах. Вот как проходила его жизнь в те годы, по воспоминаниям знавших его людей:

«Однажды пошли жать пшеницу. Вместе со всеми пошла и жена одного из старших братьев Арсения. Когда Арсений увидел, что на поле полно колючих сорняков, он сказал ей: «Ты у нас невестка и поля нашего не знаешь. Жни с краю, где почище. А я пожну остальное, потому что знаю что здесь и как».

Как только Арсений начал жать, его ум представил святых мучеников, которые по любви ко Христу, наступали на раскалённые гвозди. Его охватило пылкое желание испытать нечто подобное, пусть и в малой мере. Чтобы окружающие ни о чём не догадались, он сказал: «Что-то ботинки жмут… Сниму-ка я их лучше». Сняв обувь, он продолжал быстро и ловко жать пшеницу, наступая босыми ногами на колючки и чертополох.

В те годы профессия столяра и плотника была очень востребованной. Одна война сменяла другую, многие дома оказались сожжены и разрушены. Поэтому Арсению не составляло труда находить столярные и плотницкие заказы.

Вскоре он начал работать в домах у разных людей. Когда он работал, стоя на ногах, то обычно пел что-то церковное. А когда, опускаясь на колени, настилал полы, то творил молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя».

Он делал свою работу очень тщательно и не торопился. Какой-бы ни была работа — в доме, или в хлеву, Арсений выполнял её одинаково прилежно. «Что же, — говорил он, — если это хлев, то я должен квалификацию терять? Раз положено шкурить оконные рамы мелкой наждачкой, значит оставлять этого нельзя — хотя бы они предназначались и для хлева, хотя бы заказчик тебе за это не заплатил».

Часто Арсений не брал за свою работу денег. Это происходило либо потому, что он выходил за рамки заказа и делал больше, либо потому, что люди обещали заплатить потом, но не платили, а он стеснялся им об этом напомнить.

Если возникало недопонимание с заказчиком, Арсений предпочитал потерять какие-то деньги, но сохранить в себе мир. Как-то раз, один заказчик принёс ему пакетик гвоздей для пола. Когда пол был настелен, заказчик, не видя шляпок, начал кричать на Арсения: «А где-же мои гвозди-то, а? Что-то я гвоздиков своих не вижу!» Арсений пытался растолковать ему, что гвозди вбиты в гребень доски под углом, шляпки утоплены в древесине, но тот не хотел ничего слушать, а, перебивая его, кричал: «Где мои гвозди? Украл мои гвозди!» Арсений не смог ему ничего доказать, и ушёл, не получив платы.

Когда в Конице кто-то умирал, Арсений делал гроб и никогда не брал с родственников умершего денег. «У несчастных и так горе, — объяснял он другим столярам, — что же, мы будем с них ещё деньги брать?» В домах, где работал Арсений, он никогда не поднимал глаз, чтобы взглянуть кому-то в лицо или что-то рассмотреть, он никого ни о чём не просил и почти не разговаривал.

Исключением были дети: он звал их что-то подержать, помочь, а сам тем временем помогал им духовно: учил их церковным песнопениям и давал почитать житие какого-нибудь святого.

Вначале Арсений получил несколько больших заказов в деревне Каллифеа — километрах в семи от Коницы. Ходить домой на обед было далеко и хозяева домов, где он работал, приглашали его отобедать с ними. Арсений говорил: «Если хотите, чтобы в среду и пятницу я с вами обедал, готовьте, пожалуйста, фасоль или чечевицу. Только без масла. Себе потом, если захотите, можете уже в тарелке помаслить». После обеда Арсений обычно немного читал, а потом вновь принимался за работу и молитву: «Пресвятая моя Богородица, помогай мне».

Преподобный Паисий Святогорец: «Песен, красивее тех, что поют в церкви, нет и в природе»

В одном доме Арсений менял потолок. Несколько дней подряд он с утра до вечера висел на стремянке, с задранной вверх головой. Было лето, очень жарко, и пот бежал с него ручьями. Однако Арсений не только не выглядел уставшим, но и пел разные стихиры и тропари, постукивая в такт византийской музыке топориком. Однажды хозяйка сказала ему:

— Арсений, ты бы уж лучше песню какую красивую спел!

— Тётя Хариклия, — ответил Арсений, — а песен, красивее тех, что поют в церкви, нет и в природе.

Когда он закончил с потолком, хозяева попросили сделать им маленький домашний иконостас. Арсений работал целый день. Наступил вечер, а иконостас ещё не был закончен.

— Арсений, завязывай! — говорили хозяева. — Целый день с одним иконостасиком вошкаешься. Ночь на дворе!..

— Иконостасы быстро не делаются, -отвечал Арсений. — Это работа тонкая. И делать её надо с молитвой, потому-что в иконостасе будут стоять святые иконы.

Обычно, когда наступали сумерки, Арсений заканчивал работу и сидел возле храма Святого Великомученика Георгия. Вокруг собирались деревенские ребятишки. Он рассказывал им жития Святых, учил их молитве «Отче наш» и Символу Веры, разучивал разные стихиры и тропари. Арсений дарил детям иконки Святых, угощал их орешками и сладостями, а те светились от счастья, потому что люди в то время жили в большой нищете.

В феврале пятьдесят первого, закончив работы в деревне Каллифеа, Арсений решил провести наступающий Великий Пост в монастыре святых Феодоров Тирона и Стратилата, недалеко от города Калаврита. Он сказал о своём желании родным, взял плотницкие инструменты и отправился в путь.

Придя в монастырь, он попросил игумена: «Если благословите, я хотел бы провести Великий Пост в вашей святой обители. Могу вам чем-нибудь помочь по столярке».

Его приняли с радостью и поселили в очень хорошую и удобную келью. Однако Арсений предпочёл ночевать в углу склада пиломатериалов. Он делал для монастыря двери и окна, а ел только хлеб и маслины. В день светлого Христова Воскресения и всю светлую Седмицу, он ел только йогурт.

«Что-ж ты одним йогуртом питаешься? — спрашивал Арсения игумен. — Заболеешь так!» На игумена произвели столь сильное впечатление серьёзность и трудолюбие Арсения, что однажды он пригласил его в храм и там предложил: «Давай прямо послезавтра пострижём тебя в монахи? А через несколько дней к нам приезжает Владыка, он рукоположит тебя в иеродиаконы и иеромонахи, и ты останешься у нас навсегда?» Но Арсений ни на что не хотел променять той аскетической жизни, малую частицу которой он вкусил в пустынной Сретенской келье на Святой Афонской Горе.

Он вернулся в Коницу и вернулся к работе. От заказчиков не было отбою — в Конице только и говорили, о том, какой он хороший мастер, и как недорого берёт за работу. Это не радовало Арсения, потому что другие мастера часто сидели без работы, а среди них были люди семейные и с детьми. Не желая лишать их куска хлеба, Арсений стал отказываться от заказов и говорить, что работа у него расписана на несколько месяцев вперёд. Однако многие предпочитали подождать, и просили поставить их в очередь. Так, конца и края работе не было видно.

Не успевая в работе один, Арсений решил взять себе помощника. Юношу звали Ставрос, отец его умер. Ставрос искал хоть какого-то заработка, чтобы прокормить свою мать и трёх младших братьев. Выдающимися способностями тот не отличался, но Арсений терпеливо учил его всем премудростям плотницкого ремесла.

Через несколько месяцев Ставрос уже мог самостоятельно взять в работу сгоревший дом, от которого оставались одни лишь стены и сделать из него «конфетку». Арсений платил Ставросу не как ученику, а как полноценному партнёру и даже отдавал ему больше половины заработанного.

«Возьми побольше, — говорил он юноше, — на тебе ведь ещё и сироты малые висят». Ставросу было стыдно брать деньги, которых он не заработал, но Арсений с любовью его уговаривал: «Бери-бери…Имеешь право, тебе целую семью кормить».

Один их общий знакомый не мог этого понять. Как так: работает Ставрос меньше, а денег получает больше? «Ставрос беднее и тебя и меня, — объяснял Арсений. — А если человек беден и у него есть семья, то по справедливости ему надо платить больше положенного. Всё остальное будет несправедливостью».

В июне 1951 года Арсений со Ставросом получили муниципальный заказ: восстановление разрушенных домов села Арматы — в сорока пяти километрах от Коницы. Они взяли себе ещё одного помощника — юношу по имени Афанасий. Афанасий готовил материалы, Ставрос стамеской выбирал на досках шипы и пазы.

Рядом работал Арсений. Он брал на себя самую ответственную работу — выравнивал доски рубанком и настилал пол. Целый день он работал в полусогнутом положении и помощники постоянно слышали его шёпот: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя…Господи Иисусе Христе, помилуй мя…» Иногда, когда что-то не получалось, Ставрос нервничал и мог грязно выругаться.

«Опять сквернословишь? — делал замечание Арсений. — Пора-бы уже быть к себе повнимательнее». Но однажды, когда Афанасий начал осуждать Ставроса за сквернословие, Арсений сказал: «Что тут скажешь, Афанасий…У каждого из нас есть какие-то недостатки, и у нас с тобой тоже. Так что давай лучше глядеть не за другими, а за собой. Может наши с тобой грехи ещё и посерьёзней, чем его сквернословие будут».

На ночь они оставались в домах, где шёл ремонт. Арсений ненадолго ложился, и убедившись, что ребята уснули, вставал, отходил куда-нибудь в угол, где при свете тусклой лампы читал и молился. Тёмный угол недостроенного деревенского дома на несколько ночных часов становился иноческой кельей, где Арсений, по уставу святогорской каливы Сретения Господня, горячо и ревностно исполнял своё монашеское правило.

Ближе к утру, когда двое его товарищей ещё спали, он тоже ненадолго ложился, и вскоре первый поднимался со словами: «Слава Тебе, Боже». Каждый вечер он ходил в храм села, посвящённый Святителю Николаю и помогал приходскому батюшке служить Вечерню.

С сельскими жителями Арсений был вежлив и сдержан. Он приветствовал каждого с добротой, от которой веяло уважением к человеку. Ему было тогда двадцать семь лет, но пожилые люди вставали, когда он проходил мимо. В те годы раны только закончившейся гражданской войны ещё не затянулись, любое напоминание о пережитом причиняло невыносимую боль.

Оттого любые беседы на политические темы были очень болезненными и нелёгкими. Арсений, хотя и хлебнул во время войны горя с избытком, не только никого не осуждал, но находил подход к людям противоположных политических взглядов, стараясь, насколько возможно, смягчить их противоречия.

В Арматах жила женщина, которая в сорок восьмом-сорок девятом годах воевала в Навпактских горах на стороне боевиков. Однажды она разговорилась с Арсением и они поняли, что в одно и то же время были в одних и тех же местах, воюя друг против друга.

— Но как же мы могли дойти до того, что повернули друг против друга оружие? — спрашивала женщина.

— Кончилась война, — отвечал Арсений. – Всё. Слава Богу.

Арсений разговаривал с этой молодой ещё женщиной настолько уважительно, словно по возрасту она годилась ему в матери.

Часто в селе разговаривали и о Святой Афонской Горе. Многие мужчины ездили на Афон на заработки и трудились там лесорубами. Собираясь, они делились своими впечатлениями о разных святогорских обителях. Арсений слушал их рассказы с огромным вниманием и, в свою очередь, рассказывал о монашеской жизни. Его рассказы были очень искренними и горячими. Все уважали его за доброту и скромность и поэтому не обижались, когда он говорил им о своём заветном желании поскорее закончить работу и стать монахом.

Накануне Рождества 1951 года Арсений со Ставросом закончили подряд в Арматах. В те дни выпало много снега, но они пешком пошли в Коницу. На каждом пригорке по дороге Арсений крестился и повторял: «Слава Тебе, Боже». После Рождества они проработали вместе до сентября 1952 года. Тогда Арсений сказал Ставросу: «Всё. Уезжаю на Святую Гору. Прошу тебя, когда будешь работать один, будь очень внимательным».

✅Это была глава из переведённой и опубликованной нами книги «Житие Преподобного Паисия Святогорца». В книге 600 стр и 59 иллюстраций, это самое полное и подробное описание жизни великого святого наших дней.

Полностью Житие преподобного Паисия Святогорца в бумажном виде с доставкой по России здесь, в электронном виде для чтения на телефоне или компьютере здесь.

Все книги преподобного старца Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия, а также Житие преподобного Паисия Святогорца) в электронном виде для скачивания и в бумажном виде с доставкой — на нашем сайте старецпаисий.рф.

О наших исключительных правах на распространение книг преподобного Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия и Жития преподобного Паисия Святогорца на русском языке) вы можете почитать здесь.

The post Житие преподобного Паисия Святогорца. Как святой старец Паисий Святогорец работал в Конице плотником в 1950-1953 годах appeared first on Книги Преподобного Паисия Святогорца.

Наступило лето 1960 года. Отец Паисий начал строить семь новых братских келий на месте тех, что сожгли немцы. Помогала почти вся Коница: одни — деньгами, другие — работой на стройке. До конца лета кельи были закончены, оставалось только покрыть их крышей.

В это самое время Бог попустил одно искушение, для того чтобы просияла чистая любовь отца Паисия и его великое незлобие. Некоторые священнослужители позавидовали преподобному как из-за того, что он сделал большое дело, создав Комитет помощи беднякам, так и из-за того, что почти все в Конице его любили. Любил преподобного Паисия и мэр Коницы, несмотря на то что сам придерживался левых политических убеждений.

Преподобный Паисий Святогорец правящему архиерею Коницы: «Если Вы считаете, что я неправ, наложите на меня епитимью, и я готов её исполнить. Если считаете, что необходимо прекратить помощь беднякам и строительство, готов оказать Вам послушание. Если решите поручить эти дела кому-то ещё, а меня оставить просто их помощником — готов и на это. Захотите выгнать меня из пределов епархии — да будет воля Господня».

Вот этот-то факт и использовали упомянутые священнослужители, написав на отца Паисия донос в епархию и обвинив его в том, что он якобы поддерживает своим авторитетом коммунистов.

Узнав, что архиерей сильно раздражён и настроен против него, преподобный Паисий отправил ему письмо, где, помимо прочего, говорилось: «Если Вы считаете, что я неправ, наложите на меня епитимью, и я готов её исполнить. Если считаете, что
необходимо прекратить помощь беднякам и строительство, готов оказать Вам послушание. Если решите поручить эти дела кому-то ещё, а меня оставить просто их помощником — готов и на это. Захотите выгнать меня из пределов епархии—
да будет воля Господня. Я ведь, Владыко мой, не из тех, кто превращает Православную Церковь Христову в ту или иную политическую партию. Я люблю всех добрых делателей Христовых, независимо от их политических убеждений, и
помогаю им, сколько могу».

Епископ понял, что столкнулся с клеветой, и благословил преподобного Паисия продолжать начатое.

Чистоту намерений преподобного Паисия признали со временем даже те, кто писал на него донос. Один из этих людей спустя сорок лет прислал следующее свидетельство:

«Я в те месяцы долго болел. Когда мне стало полегче, я вышел на улицу и на
коницкой площади увидел отца Паисия. Он поспешил мне навстречу и с отличавшей его любовью и сочувствием пожелал мне скорейшего и полного выздоровления. Разговаривал он со мной очень искренно и обмолвился даже, что был бы очень
рад, если бы Бог забрал у меня немощь и отдал её ему, чтобы я был в состоянии выполнять моё миссионерское служение. Эта встреча меня глубоко растрогала. Отец Паисий был человеком глубокой и искренней любви и жертвенности — ко всем и к каждому».

Полностью Житие преподобного Паисия Святогорца в бумажном виде с доставкой по России здесь, в электронном виде для чтения на телефоне или компьютере здесь.

Все книги преподобного старца Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия, а также Житие преподобного Паисия Святогорца) в электронном виде для скачивания и в бумажном виде с доставкой — на нашем сайте старецпаисий.рф.

О наших исключительных правах на распространение книг преподобного Паисия Святогорца (6 томов «Слов» преподобного Паисия и Жития преподобного Паисия Святогорца на русском языке) вы можете почитать здесь.

The post Жизнь преподобного Паисия Святогорца. «Если Вы считаете, что я неправ, наложите на меня епитимью» appeared first on Книги Преподобного Паисия Святогорца.